Архив

Posts Tagged ‘смысл жизни’

Вроде новогоднего пожелания

Можно быть уверенным в себе и своем успехе, и это противно и глупо; можно быть завороженным опасностью неуспеха, и это трусливо; можно вибрировать между вожделением успеха и страхом провала, и это суетливо и низко; можно быть безразличным к будущему, и это — смерть.

Благородство и радость — в выходе за пределы этих четырех возможностей, в том, чтобы весело идти в темноту, чтобы совершенно серьезно, «как хорошее дитя в игре», вкладывать свои силы и одновременно относиться к ее исходу легко, с полной готовностью быть побитым и смешным.

<…>

… бытие хорошо не тем, что оно идет к лучшему, а тем, что оно противостоит небытию, и, чем бы ни кончилась битва, нужно с благодарностью принимать именно ее риск, ее нерешенность, ее непредсказуемость, с которой, как уже говорилось, связана свобода человеческого выбора.

Человеку дан шанс — чего еще он может требовать! Благодарное приятие риска сделает самые обыденные, самые привычные предметы блистательными драгоценностями…

С.С. Аверинцев

Жизнь внутри калейдоскопа

Декабрь 21, 2014 Оставьте комментарий

«Все больше убеждаюсь, что живу внутри какого-то калейдоскопа. Сидит где-то мальчик или старушечка какая, из ума выжившая, и крутят они калейдоскоп картонный у глаза цвета берлинской лазури.. Им интересно, они на лугу, шмели ж-ж-ж, жарко. В небе облачка не серьёзные, а так, налетом. Ветер чуть с прохладцей, от речки. Солнце глазуньей не растекается, небольшое, выпуклое, здоровое. А стёклышки в калейдоскопе шир-шир. Красные, зеленые, желтые. Навроде леденцов. И так все причудливо в зеркальцах отражается! Такие картинки, что дух захватывает!

А мне внутри этого калейдоскопа не до умиротворения и одуванчика под щекой. Я же внутри. Вокруг меня огромные рубиновые глыбища сталкиваются с изумрудными горами, треск оглушительный, все скользит, голова кружится. И бегу я внутри картонной бесконечной трубки, пальцы изрезаны, руки к глазам прижаты. Блеск же нестерпимый.

А бабушка или мальчик, не знаю точно, они все крутят калейдоскоп и крутят. Не торопятся домой, к молоку и куску черного хлебца, что на подоконнике льняной салфеткой укрыты.

Не знают они про меня что ли? Или как?

А с другой стороны, наверняка же так, что от этого же дива калейдоскопного, от неощутимого никак шороха стеклышек, от моего крика, рушатся где-то города и задувают их душные пески».

Джон Шемякин

(Видимо, калейдоскоп — аналог колеса сансары)

Поиск смысла: круглые цифры

Декабрь 18, 2014 Оставьте комментарий

«Люди ищут смысла, когда готовятся разменять очередной десяток лет»…

Статья про странную статистическую закономерность, которую заметили при работе с данными двое психологов. Адам Альтер из Нью-Йоркского университета и Хэл Хершфилд из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе утверждают: если вам 29, 39 или 49, вы с большей охотой беретесь за определенный класс занятий — это, в частности, бег на марафонскую дистанцию, супружеская измена и самоубийство.
<…>
Работа Альтера и Хершфилда говорит, что тяга к поискам смысла — объективная сила, которая способна менять наши приоритеты и иногда действует разрушительно. И это солидный заряд динамита в фундамент позитивистской пирамиды Маслоу: оказывается внезапно, что «базовые потребности» — безопасность, комфорт и даже самосохранение — отступают на второй план, когда смысла начинает не хватать.

Отсюда

Смысл жизни

Среди них никто точно не знал, что такое счастье и в чём именно смысл жизни. И они приняли рабочую гипотезу, что счастье — в непрерывном познании неизвестного, и смысл жизни в том же.

А. и Б. Стругацкие

(Понедельник начинается в субботу)

В персидском ковре — разгадка смысла жизни

«…кажется, он наконец понял, зачем Кроншоу подарил ему персидский  ковер. Ткач плетет узор на ковре не ради какой-нибудь цели, а просто для  того, чтобы удовлетворить свою эстетическую потребность, вот и человек  может прожить свою жизнь точно так же; если же он считает, что не  свободен в своих поступках, пусть смотрит на свою жизнь как на готовый  узор, изменить который он не в силах. Человека никто не вынуждает плести  узор своей жизни, нет в этом и насущной необходимости — он делает это только ради собственного удовольствия. Из многообразных событий жизни, из дел, чувств и помыслов он может сплести узор — рисунок выйдет строгий, затейливый, сложный или красивый, и пусть это только иллюзия, будто выбор рисунка зависит от него самого, пусть это всего лишь фантазия, погоня за призраками при обманчивом свете луны — дело не в этом; раз ему так кажется, следовательно, для него это так и есть на самом деле. Зная, что ни в чем нет смысла и ничто не имеет значения, человек все же может получить удовлетворение, выбирая различные нити, которые он вплетает в бесконечную ткань жизни. 

Существует один  узор — самый простой, совершенный и красивый: человек рождается,  мужает, женится, производит на свет детей, трудится ради куска хлеба и  умирает; но есть и другие, более замысловатые и удивительные узоры, где  нет места счастью или стремлению к успеху, — в них скрыта, пожалуй,  какая-то своя тревожная красота».

Сомерсет Моэм.  «Бремя страстей человеческих»

Анекдот о смысле жизни

— Равви, скажите, в чём смысл жизни?

— Ах, какой прекрасный вопрос! Мальчик, и ты хочешь его променять на ответ? (c)

* * *

Подлинные вопросы не устраняются найденными ответами.

Мартин Хайдеггер

Рубрики:Афоризмы, Юмор Метки:

Смысл жизни должен быть явлен таким же образом, как сама любовь

Некоторые исследователи понимают Витгенштейна так, что о смысле жизни бесполезно говорить, поскольку «всеобщий» смысл есть внешняя, конечная цель мироздания, а цель может ставиться лишь внутри мира, внутри выразимого в языке. Если говорить о целях — да, это так, о «всеобщей» цели говорить невозможно; но Витгенштейн, утверждая невыразимость смысла, вовсе не считает его целью, ни «внутренней», ни «внешней».

Цель — всегда предполагает обстоятельства, в чем-то заключается. То, что имеет в виду Витгенштейн, когда упоминает смысл жизни, ни в чем не заключается, смысл бесполезно пояснять через обстоятельства: это все равно, что пытаться определить источник освещения, перебирая освещаемые предметы, будто источник света заключен в них самих.

Столь же бесполезно, например, спрашивать, что такое любовь, сводить любовь к каким-то ее проявлениям, к чему-то иному, нежели она сама. Например: к ответственности, заботе, привязанности, радости или страданию. Все это может иметь отношение к любви, однако последняя есть не что иное, как сама любовь, сама в себе не поддающаяся никакому определению.

Аналогию можно продолжить, вспомнив Платона: «прекрасное не есть ни прекрасная девушка, ни прекрасная кобылица, ни прекрасная лира, ни прекрасный горшок»; вопрос состоит не в том, что прекрасно, а «что делает эти вещи прекрасными» (иначе говоря, речь идет о прекрасном, которое есть само прекрасное). Так вот, смысл жизни должен, в конечном счете, быть явлен таким же образом, как сама любовь, или само прекрасное, явлен  как сам смысл, который не мыслим в понятиях, невыразим, и может проявиться в особом состоянии души, в «мистическом чувствовании мира как целого», постигающем мир как абсолютное чудо.

Отсюда