Архив

Posts Tagged ‘мистицизм’

Источники мистического чувства и опыта

Самые развитые и утонченные качества человека опираются на какие-то базовые навыки или инстинкты. Мистические переживания, видимо, тоже имеют такого рода основу, присущую нам с детства.
1) Ощущение благодетельного, даже если порой невидимого, Присутствия. Это одно из самых ранних переживаний ребенка, который чувствует, что родители где-то рядом. В религиозной и мистической литературе этому ощущению соответствуют образы любящего небесного Отца (или Матери-заступницы, в христианстве Богоматери). «Он любит их, а они любят Его (Коран, 58:22); «… знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду» (Мф. 6:7) Также это может быть Друг или Возлюбленная (персидская суфийская поэзия).
2) Отсутствие четкой границы между психикой ребенка и средой, поскольку его “я” еще не сформировалось. Это так называемое океаническое чувство, продолженность человека в мир. В духовной традиции на этом переживании строится столь важная тема отказа от своего “я» и слияния с Всеобщим. В качестве метафоры здесь часто выступает волна и океан; волна перестает чувствовать свою отдельность и воспринимает мир глазами Океана.
3) Связанное с предыдущим пунктом ощущение всесилия. Между желаниями и их реализацией нет зазора или он незначителен — хотя бы потому, что желаний не так много и они относительно легко выполнимы.
Это богоподобное чувство всемогущества: «Он говорит будь — и оно бывает”(Коран, 6:73). Тот аспект духовной традиции, который связан с аскезой, можно истолковать как попытку вернуться в это состояние посредством уменьшения и упрощения желаний.
4) Характерное для чуть более поздней стадии развития ребенка удивление и восхищение от обнаружения новых объектов и связей между ними порождает мистическое изумление, предстояние перед Тайной. Как об этом пишет Э.Ионеску: «Когда изумление переполняет меня, я ни в чем уже больше не сомневаюсь. Я уверен что рожден для вечности, что смерти не существует и что всё чудо. Сияющее присутствие. Я благодарный свидетель и участник этого Богоявления».

* * *

К пп. 2 и 3: «Ребенок управляет миром, прямо, действенностью своего крика, эффективно как никто. Заметьте: он не делает ни малейшей попытки разобраться в устройстве мира и своего тела, он сразу управляет им. Он не отделяет души от тела и тела от мира».

(В.В.Бибихин, курсы о Л.Витгенштейне. LW-9, 94)

* * *

«Воистину говорю вам, если вы не обратитесь и не станете как дети, не войдете вы в Царствие Небесное. (Мф.18:3) Мистический опыт у взрослых требует своего рода регрессии, возврата к детскому поведению. Ученик на духовном пути должен быть подобен послушному ребенку, безоговорочно принимая указания наставника и отказываясь от самостоятельных решений. Экстатические ритуалы (например, cуфийское сэма) сопровождают различные формы «детского” поведения — хлопки в ладоши, непроизвольные и странные телодвижения, выкрики. Естественно, интеллект как особенность более поздней стадии развития оказывается под подозрением.

Можно поставить вопрос о регрессивной форме мистицизма — попытке “впасть в детство” в буквальном смысле слова; эта попытка потенциально может носить деструктивный характер. Более утонченная и зрелая форма мистицизма также подразумевает возврат к первоначальной “детской” гармонии, но уже на новом этапе, когда гармония становится возможной в новом качестве — во взрослом мире, в социальной среде. И здесь для восстановления гармонии требуется участие интеллекта.

Реклама

Эрнст Мах: философ и мистик

(О мировоззрении философа и ученого Э.Маха)

Множественность я, отсутствие постоянного Я

В центре внимания Маха — проблема человеческого Я, деструкция классического субъекта как автономного и самотождественного <…>

Когда мы говорим о человеческом Я, разъясняет Мах, когда называем его каким-либо именем, это сравнимо с названием воинской части: наименование остается всегда одним и тем же, но солдаты, которые в этой части служат, непрерывно сменяются; одни уходят, другие приходят на их место до тех пор, пока прежним не остается, собственно говоря, только номер или название части, указывающие не на содержание, а на функцию данного подразделения; так же меняются иэлементы, образующие наше так называемое Я <…>

«сплетающиеся нити ассоциаций не пускают нас на волю»и«мы не имеем власти над тем, какие элементы всплывают в нашем Я и какие из них одерживают верх»

Непостоянство Я и смерть

Поскольку Я не есть неизменная, цельная и резко ограниченная единица, рассуждает Мах, то смерть, которой люди придают такое большое значение, не отличается по существу от тех непрерывных изменений, которые происходят с нами уже в рамках индивидуальной жизни. Ведь прижизненные изменения в содержании нашего Я порой так велики, что юноша, каким мы были двадцать лет назад, представляется нам иногда совершенно другим человеком, который давно уже умер в нас, и только общие воспоминания и общее имя обеспечивают наше мнимое единство. <…>

В «Анализе ощущений» Мах доказывает, что фиктивность Я означает и фиктивность смерти, что жизнь дезинтегрированной личности — а именно такова, согласно Маху, всякая личность вообще — тождественна смерти, ибо жизнь есть не что иное, как непрерывное переживание смерти. Смерть, отменяя лишь то, что никогда реально и не существовало, т. е. мнимое единство Я

Человек-машина

Образ человека-машины нужен ему для того, чтобы подтвердить центральное положение своей философии — мысль о фиктивности автономного Я. Автоматизм человеческих поступков означает у Маха их непроизвольность, указывает на отсутствие сознательного центра, который мог бы ими управлять. По Маху, Я каждый миг автоматически формируется и автоматически распадается…

Высшая реальность

… релятивизм этот ведет, по убеждению Маха, не к резиньяции, а к оптимистическому утверждению своего рода высшей реальности по ту сторону ложных оппозиций рационалистического сознания: субъекта и объекта, психического и физического, чувственного и сверхчувственного, внешнего и внутреннего, реальности и сновидения, жизни и смерти. У Маха они больше не противостоят друг другу и друг друга не опровергают, а, выступая как тождественные, растворяются в пространстве чистого опыта, одновременно внутреннем и внешнем…

Мистический опыт

«Пределы нашего Я, отмечает он, могут быть передвинуты по произволу <…>, могут быть настолько расширены, что, в конце концов, включат в себя весь мир» <…>

Мах — ученый эпохи позитивизма, но это не исключает его предрасположенности к мистическим переживаниям, описания которых, изгнанные из основного текста «Анализа ощущений», встречаются в авторских примечаниях. Таково в особенности личное воспоминание Маха о том незабываемом чувстве, которое он испытал в пятнадцатилетнем возрасте, читая «Пролегомены ко всякой метафизике будущего» Канта. «Двумя-тремя годами позже— продолжает Мах, — я вдруг ощутил, какую лишнюю роль играет „вещь в себе». В один прекрасный летний день, когда я гулял на лоне природы, весь мир вдруг сразу, включая меня самого, представился мне одним комплексом взаимно связанных между собою ощущений, а мое Я — частью этого комплекса, в которой эти ощущения лишь сильнее между собой связаны. Хотя подлинное осмысление того, что было тогда пережито, пришло лишь впоследствии, именно этот момент сыграл решающую роль для всего моего мировоззрения» [Мах 1911, 24]. Перед нами рассказ об одном из тех мистических озарений, когда конечный мир разрывается как пелена Майи и человек вступает в великую гармонию всех вещей, испытывая чувство сопричастности всему…

Источник

(Заголовки добавлены мной — wayter)

Рубрики:Философия Метки: ,

Логика и мистическое познание

Разум (интеллект) и мистическое познание

Разумность

Не потому, что ты думаешь, будто знаешь все, не ставя [это] под сомнение.

Но потому, что ты ставишь под сомнение все, что, как тебе кажется, ты знаешь.

* * *

Есть сходство с эзотерической концепцией «сна»: чтобы проснуться, тоже нужно ставить под сомнение все происходящее, свои мотивы, представления, ожидания и т.п.

Дух сомнения, свойственный разумности (частный случай разумности — научная методология), характерен и для традиционных учений.

В интеллектуальном сомнении есть элемент самоотрицания, отказа от ‘я’. Наивное ‘я’ исследователя, полное заблуждений, постепенно растворяется в универсальном, всеобщем и объективном знании.

* * *

[Обсуждение в форуме]

Известный математик Роман Михайлов о России и мистицизме

Роман Михайлов — доктор физико-математических наук, лауреат медали РАН для молодых учёных, лауреат премии Московского Математического общества и стипендии фон Неймана в Принстоне, автор более 40 научных работ и монографии, драматург, танцор, теоретик театра, философ.

—  я мыслю себя воспитанным в эзотерических тусовках…  жизнь сводила с глубокими людьми, которых я воспринимал как учителей. Самобытные мистики, которых встречал в Индии, православный монах-молитвенник, который стал моим духовным отцом, наставники, видевшие тайны. Однажды в Дели встретился с русским христианином, давшим много лет назад обет молчания

* * *

— На мой взгляд, математика — раздел мистицизма

В детстве осенило, что это в математике есть волшебство, что там есть сакральный язык, позволяющий общаться со скрытыми аспектами бытия.

Полностью здесь

* * *

Рубрики:Наука, Традиция Метки:

Мистицизм благоприятен для развития науки

…«слишком человеческое» в конфуцианстве «подавляло любое исследование нечеловеческих феноменов. Именно так, причем не последний раз в истории, рационализм показал себя менее благоприятным для развития науки, чем мистицизм»
<..>
 Еще в эпоху Просвещения в Европе восторжествовало убеждение в том, что в качестве фундамента для настоящей науки все без исключения виды нерационального знания абсолютно непригодны. Сегодня эта установка несколько модифицировалась: принято считать, что мистические учения все-таки способны оплодотворять чистую науку, но для взращивания симбиоза науки и практического действия, то есть для рождения технологии, пригоден только рационализм – правда, в четко выверенных дозах. Подвижное соотношение мистики и рационализма, характер и пропорции дисбаланса между ними определяют, таким образом, лицо цивилизации, делая ее «рационалистической» или же «нерационалистической» (в европейском понимании этих слов).

* * *

Наличие в иудео-христианской – европейской – культуре такого феномена, как Бог-личность, было исключительно важным фактором. Такое Божество, представлявшее собой сгусток чистой энергии, непоседливое начало, постоянно выходящее за собственные пределы и преобразующее себя, задавало определенный образ человека и соответствующую картину мира. Западный человек постоянно раздвигал границы своего бытия и интеллектуального поиска. Этот поиск, в конце концов, привел к тому, что сама идея Бога была признана технологически бесполезной.  Причем, следует подчеркнуть, освобождение от христианства было заложено в самом этом вероисповедании; именно это позволило современному французскому мыслителю проницательно объявить христианство «религией выхода из религии»
<…>
Невероятное количество осложнений, возникших в результате торжества аналитического разума, разума-поработителя и насильника, стало угрожать самому существованию людей на планете. В итоге возник новый духовный спрос на такие практики, которые не расчленяют, а объединяют, не делят на части, а сводят воедино, которые поощряют не изменения, а неизменность и естественность. И благодаря этому в Европу вернулась азиатская культура. Даосские, индуистские, буддийские воззрения, вообще не знающие идеи творца и выдвигающие следование естественному порядку вещей в качестве главного принципа человеческого бытия в мире, стали чрезвычайно популярны.

Отсюда

Рекомендую.

Рубрики:Наука, Традиция Метки:

Кн. Трубецкой: суфизм — притягательная сила для русского интеллигента

…громадную притягательную силу имеет для каждого европеизированного русского интеллигента так называемая “мистика Востока”, религиозные, философские и мистические системы Индии исуфизма. Именно из этой мистики исходит теософия, стремящаяся синтезировать ее с одной стороны с христианством, с другой — с кабалистикой и примыкающими к кабале магическо-мистическими учениями.

Религии Индии и христианство

Князь Н. С. Трубецкой
(1890-1938)

* * *

Путь нищеты духовной, в которой предсодержатся уже все другие «блаженства», более всего открылся пред православною душой.

С. Булгаков. Мистика в Православии

Источник

Может быть, в этом дело )

О  духовной нищете в суфизме см. тему Духовное богатство и духовная нищета :
«Суфийский Путь это и есть путь «обретения» духовной нищеты».

Рубрики:История, Суфизм Метки:

Гегель и Руми. Диалектика и мистика

Гегель и мистика 

Ввысь устремил я взор и в каждой сфере лишь единое  увидел.
Вниз посмотрел и в пене волн морских лишь единое  увидел.
Взглядом проникнул в  сердце я, то было море, бездонная космическая сфера,
Наполненная мириадами снов, и в каждом сне я увидел  единое.
Воздух, огонь, земля и вода — все в одно слилось,
Разбить не смея единство одного.

Так начинается одна из самых пространных цитат в «Энциклопедии», которая принадлежит замечательному исламскому поэту и мистику Средневековья — Джалаладдину Руми… Казалось бы, что может быть общего у сухого логика и рационалиста, каким нам  кажется Гегель, с основанным на экстазе, чувственности, алогичности опытом мусульманских суфиев? Тем не менее сам Гегель недвусмысленно указывает на  типологическое сходство между своей философией и средневековым мистицизмом. Для  научного познания гегельянство, оказывается, выступает в той же роли, в какой  раньше мистика находилась по отношению к религии; мистика противоречит не  разуму, а лишь рассудку, формально-логическому взгляду на мир.

Полностью здесь