Архив

Posts Tagged ‘Г.Палама’

Мистика и политика

 

Мы редко думаем, что политика каким-то образом может влиять на мистические воззрения или практику. Но бывает:

«… распределение сил осложнялось новым и напряженным религиозным спором, так называемым движением исихастов, обратившихся к природе мистицизма. Учение исихастов, у истоков которого стоял монах Григорий Палама, состояло в том, что истинный мистик может наконец узреть Бога, не суть Его, но Его энергию, т.е. Его нетварный свет. Против этого учения выступил калабрийский ученый Варлаам, высмеявший исихастов на том основании, будто они предлагают, упражняясь в сосредоточении, внимательно смотреть на свой пупок. [Император] Кантакузен поддерживал Паламу… Патриарх Иоанн Калек резко выступил против нового учения и привлек на свою сторону множество аристократов… // папский легат… объявил учение Паламы ересью. Теперь дело было за правительством, — созвать собор c тем, чтобы одобрить или осудить новое учение голосованием по указке властей.

… самые яростные споры… хотя они были и исключительно богословскими, разрешались церковными соборами по указке представителей императорской власти…»

C.Рансимен.Восточная схизма.Византийская теократия.М.,»Наука»,1998.Сc.222,223.

*

Иными словами, какие-то элементы духовной традиции могли сформироваться в результате политических интриг и борьбы партий, а не откровений «души воспламененной чьей-нибудь». Не все духовные воззрения одинаково полезны.

Реклама

Атеизм на службе религии

Сегодня публике нравится язык дзэнского старца: «Если ты идешь к освобождению и по дороге встретишь Будду — убей Будду…» (убей — мертвое слово во имя живого опыта). «Буква мертва, только Дух животворит» — сказал апостол Павел. Буквой он назвал святой закон, который Христос обещал исполнить до последнего слова… История повторяется.

Эта история описывается Паулем Тиллихом как постоянная борьба Бога с застывшими идеями о Боге. Атеизм занимает здесь свое законное место как момент движения, как плодотворный нуль. По Тиллиху, религия в широком смысле слова — это все предельно глубокое в человеческой культуре (этической, эстетической, научной), и если религия в узком смысле слова отвергается во имя истины, то она отвергается во имя религии. А собственно религия, религия в узком смысле слова — всего только противовес силам цивилизации, которые уводят нас от нашей собственной глубины, противовес, ценность которого относительна и резко падает, если ревнители религии выдают его за абсолютную высоту.

Г.С.Померанц. Из статьи «Между бедностью и богатством».
«Октябрь», № 5 за 1997 г.

* * *

Одна из наиболее серьезных и в то же время популярных книг, проповедующих атеизм:
Р. Доукинз. The God Delusion
http://ulenspiegel.od.ua/?ID=4528

Если Бог действительно борется с застывшими идеями о Боге, то в лице Р.Доукинза мы имеем дело с настоящим пророком )

Интересно было бы исследовать вопрос, представляют ли его размышления угрозу только для внешних, застывших форм религии или же идеи внутренней Традиции тоже требуют какого-то пересмотра.

* * *

Как мне видится, критика Доукинза совершенно не затрагивает ту область эзотерики, которая занимается исправлением человеческих недостатков. Вряд ли он имеет что-то против идеи совершенствования. (Но я еще не дочитал книжку).

* * *

Мейстер Экхарт

Теперь напрягите все ваше внимание! Я часто говорил, и великие учителя также говорят: «Человек должен быть настолько свободным от всяких дел и вещей, как внешних, так и внутренних, чтобы быть приютом Божьим, где мог бы действовать Бог». Сегодня мы скажем иначе. Если даже человек и свободен от всяких вещей и тварей, и себя самого, и Бога, и кроме того Бог нашел в нем приют для дела Своего, тем не менее мы говорим: покуда еще в человеке остается «что-либо», до тех пор он не нищ «последней нищетой». Ибо Бог не ставит целью дел Своих, чтоб человек сохранял в себе приют, где бы Он мог являть Себя. В том истинная нищета духа, чтобы человек оставался настолько свободен от Бога и всех дел Его, что если бы Бог захотел проявиться в душе, то должен был бы Сам стать обителью, где будет Он действовать. И как охотно сделал бы Он это! Ибо если бы нашел Бог человека, в той полной нищете, то ведь это был бы Он Сам тогда, что подвергся бы Своему же действию. Так как тут Он Сам Себе обитель для Своих свершений! Тут Он одно в Себе Самом совершаемое дело. Тут в этой нищете достигает вновь человек вечного бытия, бытия, в котором он был, есть и будет жить вовеки.

Тут можно сделать возражение на слова святого Павла: «Все, что я есмь, то получил я благодатию Божиею». А наша речь парит выше всякой благодати, как выше всякого познания, всякой воли и всякого желания. Ответ на это таков: слова святого Павла суть только слова святого Павла; он не сказал их осененный благодатью, ибо благодать действовала в нем так, что только сущность его достигла совершенства самого единства. Этим исчерпывается ея действие. Когда же действие благодати прерывалось, тогда несомненно становился Павел вновь тем, чем был.

Поэтому мы говорим: человек должен быть настолько нищ, чтобы он не был «обителью, где мог бы действовать Бог». До тех пор, покуда в человеке есть обитель — есть в нем и многообразие. Поэтому и молю я Бога, чтобы Он сделал меня свободным от Бога! Ибо не-сущее бытие — по ту сторону Бога, по ту сторону различности. Там был я только самим собою, там хотел я себя самого и видел себя самомго, как того, кто создал вот этого человека. Там я первопричина себя самого, моего вечнаго и временнаго существа. Только в этом я родился. По вечной сущности моего рождения не могу я никогда и умереть. По вечной сущности моего рождения, я был от века, есмь и в вечности пребуду! Лишь то, что составляет мое временное существо, умрет и превратится в ничто, ибо это принадлежит дню и должно исчезнуть, как время. В моем рождении рождены были все вещи; я был сам своей первопричиной и первопричиной всех вещей. И желал бы, чтобы не было ни меня, ни их. Но не было бы меня, не было бы и Бога. Нельзя требовать, чтобы это было понято.

Тема «Духовная нищета» в Архиве форума

* * *

Из статьи «Майстер Экхарт — Григорий Палама. К сопоставлению немецкой мистики и византийского исихазма»:

В последнем случае рейнский мистик привлекал терминологию порождения, из которой сам собой следовал вывод о единосущности Бога и человека, что и ставилось ему в вину инквизицией. Это приводило Экхарта к очень характерному для него антропологическому заострению христианской доктрины: «… без праведного человека Бог не знал бы, что делать»[lxxvii]. Экхарт любил подобные «хулиганские» изречения о Боге, в которых парадоксальным образом  содержатся зачатки атеизма

Источник

* * *

В знаменитых «Письмах» из фашистского застенка немецкий священник и гуманист Д. Бонхёффер [1994] подчеркивал, что «совершеннолетний мир» сумеет отказаться от «гипотезы Бога», перерасти богобоязнь и нужду во внешней опеке и, став «абсолютно безрелигиозным», тем самым приблизится к Богу.

Источник

(Спасибо пользователю Sergey за цитату)

* * *

Серьёзные споры вызывает его концепция «безрелигиозного христианства» и вывод о том, что современный мир стал «совершеннолетним» и более не нуждается в Боге. Бонхёффер полагал, что в этом мире христианин должен молиться и «жить для других», совершать добрые дела, проявляя в этом свою веру. Он считал, что сокровенный смысл библейских понятий может быть донесен до современного человека, если их интерпретировать нерелигиозно. По его мнению, «быть христианином не означает быть религиозным в определённом смысле… а означает быть человеком».

Протоиерей Александр Мень писал о Бонхёффере:

Когда Бонхёффер сидел в тюрьме, в нацистских условиях (он был привилегированным заключённым), он писал своим родным письма, и они составили целую книгу, которая произвела огромное впечатление на западный мир и на богословов в частности. Он говорил: я попал впервые в компанию людей, которые совершенно далеки от моей веры — там были коммунисты, там были вообще люди, чуждые ему. И он писал: «Я искал новый язык, новые слова, чтобы сказать им о главном — о евангельском, о вечном. Я тогда понял, что наш старый церковный язык годится только для нас, для узкого употребления, а для мира он недостаточен, мир вступил в другую культурную полосу». Бонхёффер считал, что мир стал совершеннолетним, и поэтому он может обходиться без священного. Я думаю, что он заблуждался. Потому что нельзя называть таким наш мир, который сходит с ума от политических мифов, — ведь он писал это во времена разгула гитлеризма, вскоре после сталинизма — ничего созревшего нет в нашем мире. Но всё-таки Бонхёффер был прав — в мире изменился культурный фон, язык надо искать другой.

(Александр Мень. О себе… Воспоминания, интервью, беседы, письма. М., 2007. С. 189.)

Источник

* * *

Парадокс и величие Бонхоффера состоит в признании трудно постижимой для обыкновенного ума вещи. Религиозный мир — мир веры в чудеса — недалеко ушел от мира, верящего в магов, чародеев, магистров оккультных наук. Это мир — несовершеннолетний. Мир безрелигиозный — мир совершеннолетний. Да, он неприятен, он омерзителен, он кровав. Но он — ближе к Богу. Ближе потому, что в нем куда шире, нежели в мире религиозном, возможности индивидуального служения Жизни. А это и есть самое богоугодное дело.

<…>

Или, как еще раньше, ту же проблему сформулировал русский философ Константин Леонтьев: «Христианин может быть святым, но не может быть честным».

Источник

* * *

Близкая тема: «пути Господу» прокладывают не только люди религиозные, но и безбожники.

[Николай Николаевич — один из персонажей «Доктора Живаго»] «христианство толкует в качестве основной исторической силы, столбовой дороги человеческого прогресса. История человечества — это история построения Царствия Божия на земле, ее этапы — свидетельства триумфа христианства. В России первым эту мысль сформулировал Чаадаев. В программное построение ее превратил Владимир Соловьев в нашумевшем реферате «Об упадке средневекового миросозерцания». Идея культурного прогресса понята здесь как христианская идея, и безбожники-революционеры, производящие этот прогресс, трактованы как бессознательное орудие Бога.

Борис Парамонов. След:Философия.История.Современность. М.2001. Стр.303

* * *

…Как пишет далее Б.Парамонов, «Историософский оптимизм никак не вяжется с христианством, и это понял сам Соловьев в «Трех разговорах». (Там же, стр. 304).

В то же время, мессия в иудаизме — тот, кто устанавливает справедливость и праведность в этом мире. Именно такое ожидание было у апостолов. Не исключено, что и сам Иисус видел себя в таком свете, а учение изменилось лишь после распятия, когда стало понятно, что в этом мире Царство Божие создать не удалось.

В связи с темой важно вот что: даже предатели и неверующие, сами того не ведая, становятся участниками мистерии Христа.

* * *

Я склонен думать, что в Нагорной проповеди Иисуса речь идет о том, что Царствие Небесное должно себя каким-то образом проявить и на земле. Потом толкование изменилось, стало более радикальным, и Царствие оказалось полностью потусторонним.

Почему я так думаю:

Во-первых, «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить». (Матф.5:17)  А мессия, как мы помним, должен был установить справедливость именно в этом мире.

Во-вторых, «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. (Матф.5:5, Пс 36:11). Не на небесах же они будут землю наследовать?

# В Иудаизме понятие Царства небесного понимается в соответствии с Ветхозаветным пророчеством Исайи и Михея как Рай на земле — Совершенное общество без Войн, Преступлений, Тюрем.
# «не станет нечестивого; посмотришь на его место, и нет его. А кроткие наследуют землю» Царь Давид Псалом 36.10 (Отсюда)

В-третьих, многие наставления Иисуса носят вполне земной, посюсторонний характер:

А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной.
Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя,
оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой.
Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу.
(Матф.5:22-25)

Было бы странным считать, что Иисус проповедует только о загробной жизни и совершенно не стремится улучшить земную жизнь тех людей, к которым обращается.

В-четвертых,

«От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берётся, и употребляющие усилие восхищают его» Мф.11:12

Царствие зависит от усилий человека и выражает себя, среди прочего, в его поведении — то есть носит и вполне конкретный, земной характер.

В-пятых,

«Не придёт Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» Лк.17:20

Если Царствие Божие внутри нас, почему его надо ожидать только в загробной жизни и почему оно не может быть проявлено на земле? Речь идет, скорее, о том, что без внутреннего преображения невозможно и историческое Царствие Божие (просто за счет прихода Мессии).  Но не о том, что оно невозможно в этом мире.

* * *

Ироническая книга М.Эпштейна «Новое русское сектанство» с подзаголовком «Типы религиозно-философских умонастроений в России  (1970-80 годы)»:

УДАЛЕНЦЫ (другое название — МУСОРЩИКИ

— апокалиптическая секта, близкая АФЕЯНСТВУ.
Для них отказ от Бога есть главный признак и «призыв» последнего времени.

«Нужно повернуться спиной к Богу прежних религий, чтобы встретить лицом восходящего Бога. Атеизм есть наш поворот от первого Откровения к грядущему Пришествию. Атеизм — это полночь мирового времени, когда лучи первого Христова пришествия уже рассеялись в мире, а рассвет вечного света еще только брезжит в чаянии до конца отчаявшихся. И нужно уподобиться тьме, чтобы вместе с тьмой дождаться рассвета. Ибо не приходит рассвет в полдень, но только во тьму приходит он»

<…>

Как пишет И. В. в сочинении «Свет во тьме»,
«свет явится с той стороны, где гуще всего тьма. Бог передоверил людям самую легкую работу по осветлению сравнительно светлых мест Земли: искусство, науку, политику, воспитание и т. д. Но самую трудную, непосильную для человека работу осветления злейшей тьмы, очищения мерзейшей нечисти Бог берет на себя, для чего и понадобится Его последнее пришествие в мир. В смраде и мраке — вот место, куда ступит на Землю его светоносная стопа».

<…>

Некоторые удаленцы дошли до того, что приняли атеизм «в его самом казенном и безнадежном варианте», т. е. заняли в духовном пространстве место наиболее удаленное от Бога. Они полагают, что атеизм, т. е. внебожие, и есть то мировоззрение, которому первому откроется грядущий Бог, именно потому, что оно отрицает Бога.

Отсюда

* * *

Как свое законное место занимают и пророки. Критика религии не является прерогативой атеистов:

«Как вы говорите: «мы мудры, и закон Господень у нас»? А вот, лживая трость книжников и его превращает в ложь.
Посрамились мудрецы, смутились и запутались в сеть: вот, они отвергли слово Господне; в чем же мудрость их?
… потому что все они, от малого до большого, предались корыстолюбию; от пророка до священника — все действуют лживо«.

Книга пророка Иеремии (6:8-10)

* * *

В Восточном православии и некоторых течениях индуизма и буддизма есть высокоразвитые традиции, которые отрицают, что духовная реальность в принципе может быть выражена в терминах верований. Хотя это и не часто признается, существуют параллели между такого рода негативной теологией и строгим атеизмом.

In Eastern Orthodoxy and some currents of Hinduism and Buddhism, there are highly developed traditions that deny that spiritual realities can be expressed in terms of beliefs at all. Though not often recognised, there are parallels between this sort of negative theology and a rigorous version of atheism.

 

* * *

Обсуждение в форуме