Архив

Archive for the ‘Духовная культура’ Category

Мысль смирению не помеха

Иногда старый монах, всю свою жизнь делавший сыр, пекший хлеб, чинивший ботинки или правивший упряжкой мулов, более свят и духовен, чем священник, знающий Писание, начитанный и много времени посвятивший созерцанию и молитве. 

Похожих историй рассказывают так много, что они давно уже стали притчами. И все-таки ученость — не помеха для созерцательной жизни, а направленная в нужное русло умственная работа — хорошая школа смирения. Притчей же о «старом монахе-сыроделе» и «гордом ученом священнике» обычно оправдывают свое презрение к богословской мысли. Хорошо ведь, когда монахи безропотно выполняют ручной труд, но чем более они сведущи в богословии, тем значительнее их смирение и трудолюбие.

Томас Мертон. Семена созерцания.М.,2005.C.206.

Мистика и политика

 

Мы редко думаем, что политика каким-то образом может влиять на мистические воззрения или практику. Но бывает:

«… распределение сил осложнялось новым и напряженным религиозным спором, так называемым движением исихастов, обратившихся к природе мистицизма. Учение исихастов, у истоков которого стоял монах Григорий Палама, состояло в том, что истинный мистик может наконец узреть Бога, не суть Его, но Его энергию, т.е. Его нетварный свет. Против этого учения выступил калабрийский ученый Варлаам, высмеявший исихастов на том основании, будто они предлагают, упражняясь в сосредоточении, внимательно смотреть на свой пупок. [Император] Кантакузен поддерживал Паламу… Патриарх Иоанн Калек резко выступил против нового учения и привлек на свою сторону множество аристократов… // папский легат… объявил учение Паламы ересью. Теперь дело было за правительством, — созвать собор c тем, чтобы одобрить или осудить новое учение голосованием по указке властей.

… самые яростные споры… хотя они были и исключительно богословскими, разрешались церковными соборами по указке представителей императорской власти…»

C.Рансимен.Восточная схизма.Византийская теократия.М.,»Наука»,1998.Сc.222,223.

*

Иными словами, какие-то элементы духовной традиции могли сформироваться в результате политических интриг и борьбы партий, а не откровений «души воспламененной чьей-нибудь». Не все духовные воззрения одинаково полезны.

Традиция: свобода и история

Сентябрь 25, 2016 Оставьте комментарий

Традиция является постоянным элементом [человеческой] свободы и истории как таковой. Дажe самая аутентичная и устойчивая традиция не может существовать исключительно благодаря инерции данного ей когда-то толчка. Она нуждается в постоянном подтверждении, принятии и развитии. [И вместе с тем] в каждой исторической перемене неизменно присутствует импульс сохранения [традиции]… Сохранение не в меньшей мере является актом свободной воли [людей], чем революция и обновление.

Г.-Г. Гадамер

Gadamer, H.-G. Truth and Method. New York, 1984. С.250

(Пер.: А. Д. Кныш)

Из фильма The Big Short

Сентябрь 25, 2016 Оставьте комментарий

 

Overheard at a Washington, D.C. bar: «Truth is like poetry. And most people f… hate poetry.»

Перевод:

Услышано в вашингтонском баре: «Истина — она как поэзия. И большинство людей терпеть не может поэзию».
* * *

Rabbi: Paul is a fine boy, and Mark is an excellent student of the Torah and the Talmud.
Mark Baum’s Mom: Then what’s the problem, rabbi?
Rabbi: It’s the reason Mark is studying so hard. He’s looking for inconsistencies in the word of God!
Mark Baum’s Mom: So has he found any?

Перевод;

Раввин: Пол — хороший мальчик, и Марк великолепно знает Тору и Талмуд.

Мама Марка Баума: В чем же тогда проблема?

Раввин: Проблема в причине, из-за которой Марк так рьяно взялся за учебу. Он ищет противоречия и неувязки в слове Божьем!

Мама Марка Баума: Ну и как, нашел что-нибудь?

Видение и знание

Сентябрь 25, 2016 Оставьте комментарий

Шейх Абу Са’ид был одной из ключевых фигур в формировании персидского суфизма. Он встречался с ученым–энциклопедистом Ибн Синой (Авиценной), наиболее известным мыслителем средневекового исламского мира.

Впечатления после встречи были такие:

Абу Са’ид: «То, что я вижу, он знает»

Ибн Сина: «То, что я знаю, он видит».

Здесь очевидно уважительное отношение мистика к ученому (и рациональному знанию в целом). Оба смотрят на одну реальность, хотя каждый под своим углом. Дело происходит в 10-11 вв. По мере того, как суфизм становился все более массовым явлением, это уважительное отношение подвергалось эрозии в более простонародных формах суфизма.

Сакральный интеллектуализм»

Библейское мировоззрение обнаруживает одну важную… особенность. Оно систематически рассматривает ценности, которые мы назвали бы интеллектуальными, как нечто несравнимо большее. Тонкость ума, имея своим началом и корнем “страх Божий” (Притч 1:7; 9:10, ср. 15:33 и сл, также Иов 28:28 и проч.), представляет собой прежде всего иного особую чуткость к постижению воли Божьей и особую способность к ее исполнению. Самый прозаичный здравый смысл, ограждающий человека от глупостей и безумств в каждодневной жизни, имеет высшей задачей оградить от греха.

От легендарных времен Соломона… и до эпохи эллинизма… остается нерасторжимое единство сакрального интеллектуализма, предполагающего, что праведность — непременное условие тонкости ума, но и тонкость ума — непременное условие полноценной праведности.
… энергично заявленное утверждение сакрального интеллектуализма в Талмуде, например: «Грубый человек не страшится греха, и невежда не может быть свят…»
… Премудрость выступает как ценность сакральная; где ее нет — там грех.

C.Аверинцев. Премудрость в Ветхом Завете.
(В кн.: C.Аверинцев.Связь времен.2005.C.10-12)

Источники мистического чувства и опыта

Самые развитые и утонченные качества человека опираются на какие-то базовые навыки или инстинкты. Мистические переживания, видимо, тоже имеют такого рода основу, присущую нам с детства.
1) Ощущение благодетельного, даже если порой невидимого, Присутствия. Это одно из самых ранних переживаний ребенка, который чувствует, что родители где-то рядом. В религиозной и мистической литературе этому ощущению соответствуют образы любящего небесного Отца (или Матери-заступницы, в христианстве Богоматери). «Он любит их, а они любят Его (Коран, 58:22); «… знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду» (Мф. 6:7) Также это может быть Друг или Возлюбленная (персидская суфийская поэзия).
2) Отсутствие четкой границы между психикой ребенка и средой, поскольку его “я” еще не сформировалось. Это так называемое океаническое чувство, продолженность человека в мир. В духовной традиции на этом переживании строится столь важная тема отказа от своего “я» и слияния с Всеобщим. В качестве метафоры здесь часто выступает волна и океан; волна перестает чувствовать свою отдельность и воспринимает мир глазами Океана.
3) Связанное с предыдущим пунктом ощущение всесилия. Между желаниями и их реализацией нет зазора или он незначителен — хотя бы потому, что желаний не так много и они относительно легко выполнимы.
Это богоподобное чувство всемогущества: «Он говорит будь — и оно бывает”(Коран, 6:73). Тот аспект духовной традиции, который связан с аскезой, можно истолковать как попытку вернуться в это состояние посредством уменьшения и упрощения желаний.
4) Характерное для чуть более поздней стадии развития ребенка удивление и восхищение от обнаружения новых объектов и связей между ними порождает мистическое изумление, предстояние перед Тайной. Как об этом пишет Э.Ионеску: «Когда изумление переполняет меня, я ни в чем уже больше не сомневаюсь. Я уверен что рожден для вечности, что смерти не существует и что всё чудо. Сияющее присутствие. Я благодарный свидетель и участник этого Богоявления».

* * *

К пп. 2 и 3: «Ребенок управляет миром, прямо, действенностью своего крика, эффективно как никто. Заметьте: он не делает ни малейшей попытки разобраться в устройстве мира и своего тела, он сразу управляет им. Он не отделяет души от тела и тела от мира».

(В.В.Бибихин, курсы о Л.Витгенштейне. LW-9, 94)

* * *

«Воистину говорю вам, если вы не обратитесь и не станете как дети, не войдете вы в Царствие Небесное. (Мф.18:3) Мистический опыт у взрослых требует своего рода регрессии, возврата к детскому поведению. Ученик на духовном пути должен быть подобен послушному ребенку, безоговорочно принимая указания наставника и отказываясь от самостоятельных решений. Экстатические ритуалы (например, cуфийское сэма) сопровождают различные формы «детского” поведения — хлопки в ладоши, непроизвольные и странные телодвижения, выкрики. Естественно, интеллект как особенность более поздней стадии развития оказывается под подозрением.

Можно поставить вопрос о регрессивной форме мистицизма — попытке “впасть в детство” в буквальном смысле слова; эта попытка потенциально может носить деструктивный характер. Более утонченная и зрелая форма мистицизма также подразумевает возврат к первоначальной “детской” гармонии, но уже на новом этапе, когда гармония становится возможной в новом качестве — во взрослом мире, в социальной среде. И здесь для восстановления гармонии требуется участие интеллекта.