Главная > Суфизм, Четвертый Путь > Почему так трудно помнить себя?

Почему так трудно помнить себя?


Нет ли у кого-нибудь мыслей (или опыта) в связи с темой трудности самовоспоминания?

В чем тут проблема — несогласованная работа центров, отсутствие постоянного «Я»? Или, может быть, человеку вообще не свойственно быть в таком состоянии?

Есть ли какие-то практические способы увеличить продолжительность и интенсивность самовоспоминания?

Похоже, что не обойтись без попытки определить, хотя бы в общих чертах, что такое самовоспоминание.

* * *

Человек, начинающий практиковать самовспоминание, сталкивается с серьезными трудностями.

Но можно ли из этого вывести, что сама концепция самовспоминания чрезвычайно сложна и даже в базовом виде недоступна без специальной практической подготовки в эзотерических группах, которые ведут особые люди и т.д. и т.п.? Я в этом не уверен, но, может быть, Вы меня переубедите?

Законный вопрос: есть ли вообще толк от подобных обсуждений. Как мне кажется, — не повредит. И если удается разобраться в теории, это нередко позволяет увеличить понимание, получить практическую пользу. В конце концов, Успенский  писал книги и объяснял в них эти идеи, а не только учил им в группах.

Кроме того, за сто лет многое изменилось. Может быть, требуется что-то перевести на современный язык и сделать более понятным?

* * *

Видимо, можно выделить два основных подхода к теме:

1) Самовспоминание это «дар небес», у обычного человека в принципе в психике нет ничего, что соответствовало бы С. И только особо одаренные, избранные эзотерики, путем долгих усилий, взаимодействия с наставником и группой, отказавшись от всего того, что затягивает их в «сон», могут обрести это качество. Никакое изучение С. обычными методами невозможно.

2) С. — особенность нашей психики, в той или иной степени присущая всем людям. Духовная школа может развить эту способность, подобно тому, как в школах развивают физические способности, музыкальные или математические задатки.

Помимо таких крайних точек зрения, возможны и сочетания двух подходов.

* * *

Гипотеза.

Осознанность малоэффективна при решении рутинных задач. Инстинктивный центр прекрасно функционирует без осознания. В случае двигательного центра осознанность тоже редко приносит пользу: когда движения еще не заучены (например, когда ребенок учится ездить на велосипеде), интеллектуальный центр задействован для обучения, что необходимо на первом этапе, но потом только мешает.

Осознанности требуют, прежде всего, нестандартные задачи, которые сложно решить механически / инстинктивно.

Можно предположить, что одна из причин, почему помнить себя так трудно, в том, что самовспоминание, как форма осознанности, предполагает наличие некой задачи. А чисто волевое усилие помнить себя такой задачи не содержит. Поэтому в психике не включаются соответствующие механизмы, обеспечивающие осознанность, нет энергии, которая помогала бы поддерживать самовспоминание.

* * *

Когда дорога не знакома, нужно думать, как найти дом. Это тормозит. Когда дорога хорошо знакома, мы не думаем о маршруте, мозг может заниматься чем-то еще.

Когда плохо играешь в шахматы, нужно думать, на какие клеточки можно пойти конем. Это тормозит игрока. Когда подучился, вычисления клеточек происходят автоматически, что улучшает игру.

И т.д., и т.п.

При обучении задействована интеллектуальная часть все того же двигательного центра.

Согласен. В то же время, интеллектуальная часть двигательного центра, обеспечивающая выполнение сложных или новых движений, не отменяет участие интеллектуального центра. Еще до того, как человек сел за руль или начал двигать шахматные фигуры по доске, ему обычно нужно понять различные концепции, которые вряд ли ухватываются двигательным центром.

Тот возникает сложность с определением осознанности — можно ли вообще говорить об осознанности, если не участвует ИЦ? Может быть, и нельзя — по крайней мере, необходимость участия ИЦ в осознании кажется наименее спорным вариантом. Или же есть особое сознание интеллектуальной части двигательного центра? Или осознанность имеет степени, и чем больше центров принимают участие, тем она выше?

Как бы то ни было, участие интеллектуальной части ДЦ, как и участие ИЦ, в большинстве случаев тормозит наши движения. То есть  осознанность в этом смысле в некоторых случаях является помехой, а не помощью. Это признак того, что операция еще не освоена. Сороконожке не стоит задумываться, какую ногу надо выставлять вперед в данный момент.

* * *

Интеллектуальная часть ДЦ, когда ей не мешает ИЦ, не тормозит.   Термин «задумываться» как раз и применим к ситуации таких помех. И-часть ДЦ как же весьма и весьма компетентна во всяческого рода процессах движения….

Я высказал достаточно простую, очевидную и проверяемую мысль: существует тенденция к автоматизации привычных действий. Это означает, что хорошо освоенные и часто повторяемые действия совершаются без активного участия сознания. Это правило распространяется на самые разные сферы — будь то движения, интеллектуальные задачки, эмоциональные реакции или, например, освоение нового языка.

Этот механизм является необходимым для нашего сущестования, позволяя легко решать рутинные, часто повторяемые задачи.

*

Что касается интеллектуальной (высшей) части двигательного центра: как я это понимаю, в силу принципа экономии, когда задача может быть решена более простыми методами (использование двигательной, низшей, более механической части двигательного центра), то она именно так и решается. То есть если для решения простых задач используется высшая часть центра, это говорит о том, что метод решения задачи еще недостаточно хорошо освоен, — нет навыка.

*

Тема сознания, осознанности и, конечно, самовспоминания — одна из наиболее сложных, она требует осторожности и терпения. У нас пока даже нет определения сознания или осознанности, так что не исключено, что мы в этом обсуждении говорим о разных вещах.

* * *

Характерная особенность самовспоминания: оно включает самого человека, наблюдающий субъект, в поле внимания, заставляет смотреть на себя как бы со стороны. Самонаблюдение и интроспекция (вообще, переключение внимание с внешних объектов на самого себя) не  очень-то свойственны животным и поэтому, возможно,  наша психика сталкивается со сложностями, пытаясь наблюдать себя таким образом.

* * *

Почему вы забываете о чистой радости осознанного движения? Интеллектуальная часть ДЦ совсем не обязательно «вмешивается» в автоматические движения — но она сообщает им неописуемые легкость, плавность и изящество.

Возражений, в общем, нет. Каждый центр и каждая часть центра должны заниматься своим делом. Если движения не освоены, то есть в какой-то степени не автоматизированы, интеллектуальной части двигательного центра будет сложно придать им «легкость плавность и изящество». Пианисту нужно долго тренироватья, чтобы исполняемая им музыка звучала изящно. Когда не знаешь, куда поставить палец, даже высшая часть интеллектуального центра не сделает звучание изящным — поскольку высшее необходимо должно опираться на низшее.

Нет необходимости все подводить под прницип «рациональности и экономии». Если мы Желаем быть способными жить свою человечскую жизнь во всей целостности себя, то лживые и трусливые построения механического рассудка «об экономии, об очевидности и пр.» не должны затуманивать подлинный наш разум… который говорит с нами голосом сердца…
Конечно, принцип экономии — не единственный. Но и отрицать, что он играет важную роль в нашем мире, тоже вряд ли возможно.

Я и сам против трусливого и подлого закона сохранения энергии, гнусного закона тяготения и отвратительного второго закона термодинамики. Да и всякая там очевидность, истина и реальность не должны у нас вызывать ничего, кроме презрения. Но как нам быть, если мы живем под этими законами? Не зря говорится, что мы живем в плохом месте Вселенной.

Что касается лирических абстрактных рассуждений о голосе сердца — оно конечно, тут не с чем спорить. Только сердце, как и душу, надо заработать. А болтовня на эту тему вряд ли кому-то поможет.

* * *

Духовные практики, когда они интенсивны и проводятся без наблюдения со стороны опытного человека, чреваты психологическими опасностями. Личность выстраивает барьер между конфликтующими «Я» не случайно. Если этот барьер проломить, не давая ничего взамен (это происходит не только при самостоятельных занятиях, но еще более часто — в самодеятельных «школах» в процессе борьбы с ложной личностью), последствия могут быть самыми тяжелыми. Так что согласен: для определенного типа людей «безопаснее спать», чем заниматься духовной самодеятельностью. Надо учитывать, правда, что у «сна» — свои опасности.

С другой стороны, если у человека психика сбалансирована с самого начала, я не думаю, что самостоятельные попытки помнить себя и практиковать самонаблюдение приведут к каким-то серьезным проблемам. Более вероятно, что такие попытки просто не произведут большого эффекта и постепенно будут затухать.

* * *

Религия ислама (дин) разделяется на три категории:  иман (вероучение),  ислам (смирение, религиозная практика) и ихсан (искренность). Нередко суфизм ассоциируется с ихсаном как высшей формой религии.

Термин ихсан связан с хадисом (преданием, идущим от  Пророка). В этом хадисе Джибраил, или Джибриль (архангел Гавриил), явившийся в человеческом образе, говорит следующее:  «Ихсан — это поклонение своему Господу так, как будто ты видишь Его. Ибо даже если ты не видишь Его, Он всегда и везде видит тебя«.

Ихсан – это совершение богослужения с такой искренностью и ответственностью, с таким усердием и вниманием, как будто мы видим Аллаха. Ведь Аллах видит и слышит нас, хотя мы Его не видим, Он знает все наши мысли и намерения. http://www.zikr.mhost.ru/shahada.htm

Суфийский тихиий зикр, имеющий много общего с самовспоминанием (как уже неоднократно обсуждалось), это поминание Бога, ведущее к переживанию Его присутствия .

Возможно, эффективность зикра связана отчасти именно с тем, что он включает уже существующий в нас природный психофизиологический механизм. Появляется Наблюдатель — и выше его нет в социальной иерархии* (на начальных этапах в качестве «внутреннего наблюдателя» иногда выступает наставник), заставляющий перевести внимание на себя, помогающий чуть пробудиться и «вспомнить» себя, вспомнив Его.

——————-
* См. выше: «Можно также предположить, что не безразлично, кто наблюдает из социума: чем выше ранг наблюдающего (-их), тем больше оснований наблюдать за собой».

* * *

В каких случаях не нужно совершать усилие, чтобы вспомнить о чем-либо? В тех случаях, когда объект для нас сущностно важен. Каким образом мы узнаем о важности? При помощи эмоций. Объект внимания должен провоцировать эмоциональную реакцию. Можно забыть о чем-то несущественном, но крайне редко человек забывает пообедать — разве что уж очень увлечен какими-то делами. Если молодой человек забыл о свидании с девушкой, девушка резонно заключит, что она молодому человеку не очень интересна, иначе эмоции напомнили бы ему о свидании.

Что может быть интересного для нашей психики в самовспоминании, что может вызвать сильную и стабильную эмоциональную реакцию? Для большинства людей это не слишком интересное занятие, а потому и эмоциональная реакция не так сильна. Почему? Да потому, что это идея затрагивает, в основном, личность, а не сущность. Наша довольно примитивная сущность не понимает сложных концепций, почерпнутых в эзотерических текстах. Можно сколько угодно себя уговаривать, напоминать о важности этого мероприятия, о необходимости «не умереть, как собака», но сущность ко всем этим уговорам обычно глуха. (Точно так же малопродуктивны уговоры не сердиться, не бояться, не ревновать и тому подобное — за эти проявления отвечает не ум, который можно попытаться уговорить, а инстинкты и эмоции).

Можно предположить, что помнить себя легче, когда в практику привнесено что-либо жизненно, сущностно
важное, затрагивающее нас на эмоционально-инстинктивном уровне. Что-то, кроме чистой идеи.

* * *

П.Д. Успенский в «В поисках чудесного» пишет, что ощущения, сходные с теми, которые возникают при самовспоминании, «возникали в непривычной обстановке или на новом месте, среди незнакомых людей <…> первые воспоминания о жизни — очень ранние — были моментами вспоминания себя…» .

Нетрудно сделать вывод, что отсутствие ярких впечатлений и новых ситуаций, которые заставляют нас задуматься о смысле происходящего и почувствовать его необычайность, затрудняет самовспоминание. Источник переживания необычности может быть не только вовне, но и внтури.

В самовоспоминании происходит переосмысление обыденного. Знакомые предметы уже встроены в некую систему, мирадж завершен. Взаимодействие со знакомыми ситуациями не требует восхождения, сознание пассивно. А вот в незнакомых или эмоционально интенсивных ситуациях, таких как опасность, поиск смысла возобновляется». Практикуя зикр, активизируя поиск смыслов, мы присутствуем при формировании и преображении нашего Я. Поскольку обычно Я скрыто в подсознании, ощущение интенсивного присутствия посещает нас редко. (Из темы «Структура сознания»).

* * *

По-большому счету, вайтеровский вопрос (с которого началась эта ветка) поставлен не точно, так как не ясно, что именно он спрашивает: Почему так трудно помнить себя?
И дальше переводит речь на трудности Само-вспоминания.

То ли имеется в виду трудность возвращения в состояние памятования Себя, то ли трудность удерживания себя в состоянии памятования.

Садясь обедать мы возвращаемся в состояние сытости, обретенной после завтрака, или же просто стараемся поддерживать  состояние сытости в себе? Вопрос не так прост, как может показаться некоторым… :-)

И возвращение трудно, и удерживание трудно. Вот что важно, а не предполагаемая и далеко не очевидная разница между ними.

Обратите внимание, что Вы вступили на территорию, не описанную классиками, так что тезис требует более развернутой аргументации. И не стоит ссылаться на то, что «человек, не живущий Четвертым Путем, а лишь имеющий некое представление о его идеях — вряд ли сможет оценить сущность этой разницы в усилиях». Таким образом можно предложить любую идею и отмахнуться от необходимости ее доказывать.

Мне деление на «возвращение» и «удерживание» напомнило классификацию животных у Борхеса:

…животные делятся на:

а) принадлежащих Императору,
б) набальзамированных,
в) прирученных,
г) сосунков,
д) сирен,
е) сказочных,
ж) отдельных собак,
з) включенных в эту классификацию,
и) бегающих как сумасшедшие,
к) бесчисленных,
л) нарисованных тончайшей кистью из верблюжьей шерсти,
м) прочих,
н) только что разбивших цветочную вазу,
о) похожих издали на мух.

* * *

Довольно странный текст Р.Бертона — для коллекции по теме.

Одна из причин, по которой так трудно помнить себя состоит в том, что настоящее находится так близко от нас. Когда мы ищем что-либо, мы редко смотрим прямо перед собой.

В некоторых отношениях у меня ужасная память — это от попытки быть в настоящем, а не в прошлом или будущем. Многое забыто, но это ничтожная жертва по сравнению с пребыванием в настоящем. Когда мы пытаемся пробудиться, мы не жертвуем ничем ценным; смерть — жалкий удел жизни, но те моменты, когда мы проникаем в настоящее, неразрушимы. Что касается всего остального, то это только напрасная трата времени… Когда приятные или неприятные воспоминания пытаются занять место живого настоящего, можно взглянуть на них в течение нескольких секунд, или проигнорировать их и вернуться в настоящее.

Наши жизни — не более, чем каждый сделанный шаг и каждый прошедший момент. Но наши машины упорно продолжают думать, что жизнь должна быть чем-то иным, чем настоящее. Временами я замираю, и где бы я не застал себя, в знакомых или незнакомых ситуациях, я думаю: «События этого дня составляют мою жизнь». За всеми вопросами стоит загадка: как быть в настоящем, и самое большое счастье для разумного человека — присутствовать в своей собственной жизни.

Отсюда

* * *

У меня тоже плохая память — только наоборот, от складывавшейся годами привычки в настоящем не быть. Вот только «настоящее», имхо, это не только сиюсекундные ощущения. Если вы сидите в уютном кафе и наслаждаетесь кухней, музыкой и глазами спутницы, то это, конечно, настоящее, но помнить, когда уходит последний автобус и есть ли у вас деньги на такси — это тоже значит пребывать в настоящем. (предполагая, что вы не приехали на своей тачке, конечно).

Полностью согласен с этим.

Иногда «пребывание в настоящем» понимается слишком узко — как направленность внимания исключительно на текущее мгновение, «сиюсекундное ощущение». Возможно, в каких-то обстоятельствах это допустимо и правильно, но в большинстве наших жизненных ситуаций требуется также «помнить вперед» — хотя бы элементарно планировать свои шаги. Да и предыдущий опыт может быть кстати.

Для описания того уровня внимания, которое требуется для понимания ситуации, я пользуюсь термином контекстное целое — то есть все то, что должно попасть в сферу внимания с учетом контекста ситуации.

Здесь возникает вопрос о СВ — подразумевает ли оно только вспоминание себя или же нужно вспоминать себя в контексте ситуации. Расширенное СВ включало бы также памятование о ситуативном контексте, о том, в каком отношении к нему я сейчас нахожусь, как эта ситуация связана с более широким контекстом моей жизни  — иными словами должно включать представление о Целом ситуации.

* * *

Суфийский тихиий зикр, имеющий много общего с самовспоминанием (как уже неоднократно обсуждалось), это поминание Бога, ведущее к переживанию Его присутствия . Возможно, эффективность зикра связана отчасти именно с тем, что он включает уже существующий в нас природный психофизиологический механизм. Появляется Наблюдатель… , заставляющий перевести внимание на себя, помогающий чуть пробудиться и «вспомнить» себя, вспомнив Его.

То, что наблюдатель воображаемый, не отменяет эффекта. В опытах даже нарисованные глаза заставляют людей менять поведение (проявлять большую щедрость):

In 2006, researchers put an illustrated pair of watchful eyes in a coffee break room to see how they affected donations to an “honesty box.” Under the eyes, drinkers paid three times more than usual.

Источник

* * *

Мозг практически не может работать в многозадачном режиме 

Часто для повышения продуктивности рекомендуют одновременно выполнять несколько задач, но на самом деле наш мозг фактически не способен на многозадачность. Когда мы думаем, что делаем несколько дел одновременно, в действительности наш мозг просто быстро переключается с одной задачи на другую. При этом вероятность ошибки возрастает до 50% , к тому же, на работу затрачивается примерно в два раза больше времени.
Ресурсы мозга расщепляются, в результате чего мы уделяем меньше внимания каждой задаче и, вероятнее всего, не справляемся ни с одной из них. Мозг затрачивает большую часть ресурсов и времени на болезненное переключение с одной проблемы на другую.

В Париже провели эксперимент, в ходе которого добровольцам сначала дали две задачи для одновременного выполнения, а затем добавили третью. Во время выполнения двух задач мозг добровольцев разделился, и каждое полушарие отвечало за одну из них. Перегруз сказался на эффективности, мозг не мог работать в полную мощность. Когда же была добавлена третья задача, производительность резко упала, участники стали делать намного больше ошибок, путаться и забывать задачи.

Отсюда

* * *

Обсуждение в форуме

Реклама
  1. Комментариев нет.
  1. No trackbacks yet.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s