Главная > Наука, Традиция > Кому ясность дороже истины

Кому ясность дороже истины


Много лет назад услышал от своего первого наставника И.Н. Калинаускаса (Николаева) о некоем аналоге принципа неопределенности по отношению к точности высказывания:

Чем точнее мысль, тем она менее ясна. И чем яснее, тем менее точна.

Перечитывая «Записи и выписки» М.Гаспарова нашел следующее:

Нильса Бора спросили, какое качество является дополнительным к истинности, он ответил: ясность. — У А. Боске есть стихотворение «Вопросы»:

Пророков спросили:
— Умирают ли боги?
Пророки сказали:
— Откуда мы это знаем?
Их спросили
— Этот мир бесконечен?
Они сказали:
— Нам тоже это интересно.
Их спросили:
— Тело — это форма души
Или душа — форма тела?
Они сказали:
— Мы тоже об этом спрашиваем.
Их спросили:
— Будет ли жизнь после смерти?
Они сказали:
— Мы надеемся, но не уверены.
Их спросили:
— Восполняет ли истина неистину?
Они сказали:
— Хорошо бы, если бы так.

И тогда пророков убили,
а вопросы, еще того страннее,
стали задавать
баобабу, рекам,
диким козам, красному камню,
летучему ветру,
и были рады
толковать по-своему
их большое-пребольшое молчание.

Н.Вс.З., вряд ли вспомнив о Боре, сказала: «Это о тех, кому ясность дороже истины».

* * *

О точности и ясности.

Жил на свете король и владел он, среди прочих богатств, великолепным прудом. Однажды он призвал к себе главного мудреца и сказал ему, что хотел бы узнать, чем именно он владеет. Что находится в пруду?  Мудрец почесал голову и дал вполне ясный ответ: в пруду водятся рыбы.

Этот ответ не устроил короля, который хотел более точных сведений о своем богатстве. Тогда главный мудрец призвал на помощь не таких главных мудрецов. Они вооружились сетью и стали прочесывать пруд. В результате они узнали, что в пруду обитают караси и щуки.

Но королю этого было мало, он подозревал, что в пруду есть еще кое-что. Мудрецам пришлось взять сеть с более мелкими ячейками, и тогда они вытащили много всякого интересного, так что было иногда даже непонятно, в какую категорию отнести эти находки.

Но король все не успокаивался и требовал уточнений, так что ячейки в сетке приходилось делать все меньше. К сожалению, некоторые предметы проскальзывали даже через самые мелкие ячейчки.

В результате этого неустанного поиска точности стали возникать непредвиденные проблемы. Например, иногда было непонятно: то ли мелкие объекты были в пруду с самого начала, то ли их притащили с берега, когда они прилипли к сети. Можно было, конечно, исследовать сеть прямо перед заходом в воду, но всегда оставался зазор во времени, за который могли налипнуть предметы, не имеющие отношения к содержимому пруда. Кроме того, чтобы убедиться в абсолютной чистоте сети требовалось неимоверное количество времени.

Также стало понятно, что в разное время  — например, зимой и летом — в пруду могут находится разные объекты. И сколько бы ни производили измерений, точный ответ дать все равно было сложно или даже невозможно. Или утром, скажем, замеряешь, а днем мальчишки накидают какой-нибудь дряни — как тут дать точный ответ? Отчеты мудрецов королю становились все более туманными и начали принимать вероятностный характер. С вероятностью в столько-то процентов можем сказать, сообщали они, что мальчишки набросали что-то новенькое между замерами.

В процессе увеличения точности обнаружилась еще одна серьезная проблема. Чтобы дать полное описание пруда нужно было также описывать и мудрецов — знать о них все, что возможно. Почему? Да потому, что они с прудом составляли одну систему, ведь у каждого мудреца свой вгляд, свои ограничения, которые не позволяют узнать пруд до конца. Придет другой мудрец и заметит что-то другое. Но невозможно абсолютно точно узнать систему, будучи ее частью. То есть нужно все время приглашать новых мудрецов, чтобы вырваться из этой систему — и так до бесконечности. Точность давалась дорогой ценой, ясностью приходилось пожертвовать.

И ведь мы еще не даже не коснулись проблем языка: чем больше узнавали о пруде, тем сложнее было передать новое знание королю. В отчетах мудрецов было одно, а понимал король совсем другое. И что именно он понимал — то с точностью неведомо никому, даже ему самому…

* * *

Сочетание ясности и точности более характерно для знаний о чувственно воспринимаемом физическом мире (макрообъекты, химические процессы) или для искусственно созданных и потому упрощенных концепций (формальная логика, математика).

Элемент неопределенности, или неясности, свойственен некоторым другим областям научного познания. К таким областям относятся, например, исследования микрообъектов (физика микромира), где обычные органы восприятия оказываются бесполезными. Чем глубже проникновение в объект, тем выше неопределенность.

Сходная закономерность существует и в духовных изысканиях. В статье крупнейшего исследователя суфизма У.Читтика «Встречи с воображающимися людьми» об Ибн-Араби встречается такая мысль:

«Духовные сущности» воплощаются посредством [творческого] воображения. Чтобы понять, в чем состоит это воплощение, необходимо понимание свойств воображения, сама известная особенность которого — неопределенность. По сути, воображение избегает логики «или — или <…> самые заметные из свойств воображения — это двусмысленность, неопределенность и обманчивость.».

(Из статьи, опубликованной в 9-ом номере журнала «Суфий»).

У. Джеймс в «Многообразии религиозного опыта» пытается обнаружить свойства, общие для большинства мистических переживаний. Первое из них — «неизреченность».

Чем глубже и точнее проникновение в реальность, тем меньше ясности в описаниях.

* * *

«Джойс в романе «Улисс» пытался доказать, что, строго говоря, человека вообще не существует, поэтому вся проблема о жизни или гибели человеческого рода не имеет смысла и содержания. Джойс подверг, так сказать, сверхточному, крайне детальному исследованию человеческий характер в лице дублинца Блума, автор совершил медленное путешествие по этой человеческой душе и обнаружил ее несостоятельность; вернее, Джойс ничего там не открыл — никакой ценности или хотя бы потенциального смысла существования человека, тех вещей, которые имеют абсолютное значение. Жизнь сведена Джойсом к течению событий, величиною с атом, — к потоку пустяков, слегка раздражающих человека, и это раздражение, собственно, и составляет жизненный процесс».

Андрей Платонов (отсюда)

Возможно, здесь мы имеем дело с «парадоксом зернистости».

Есть фотографический портрет. Мы пытаемся лучше его понять и вглядываемся все глубже, но вместо искомой ясности получаем изображение, которое становится все более зернистым и расплывчатым .

Область смыслов не столько в атомарных частицах портрета, сколько в его целостности и в отношении к тому целому, где сам портрет является лишь зерном.

* * *

Я пытался высказать мысль, что законы классической логики (например, закон исключенного третьего — либо истинно А, либо не-А) обладают ограниченной применимостью. («Предмет там вечно не равен самому себе, о нем затруднительно сделать окончательное утверждение типа «да — нет», «либо — либо»).

На странице Википедии, посвященной Закону исключенного третьего, кстати, упоминается парадокс лжеца.

Там же есть рассуждение об ограниченности закона исключенного третьего применительно к нашему миру:

Основной и главный недостаток и неполноценность этого закона в том, что он не охватывает абсолютно все вещи, как того «требует» наука логика, то есть в нём речь может идти только о вещах, которые точно известны и однозначны. Но этот закон не применим к вещам переходного характера (пограничного), о которых сложно сказать чем они точно являются (A или не A). Например высказывание: «Вчера в Москве был дождь.» Это не может быть ни истиной ни ложью для человека, который был в Москве и находился на границе между тем где был дождь и где его не было

Если эта сложность проявляется и в повседневной жизни, тем более она важна в «Барзахе».

Вы пишете:

Получается забавно: или мы избегаем логики «или-или«, или нет. Или в некоторых случаях такое мышление все-таки уместно?.. :-)

Конечно, в некоторых  случаях дихотомическое мышление вполне уместно.

Также надо заметить, что развитие логики вполне может вести к расширению области ее применения.  В «Барзахе» тоже должна быть своя логика — но немного не такая, как в нашем мире.

* * *

«Мир от нас закрыт. Но он закрыт занавесом, который колеблется. И то, что мы делаем, и в науке, и в искусстве, это описание колебания этого занавеса. Чтобы было понятней, откуда идет эта метафора, я напомню вам Платона, которым Пастернак в университетские годы увлекался (сохранились его конспекты мыслей Платона). Вы помните этот образ людей в пещере: сидящие в пещере не видят того, что за ее пределами, но перед ними мелькают некоторые образы, тени, которые могут дать некоторое представление о том, что происходит за пределами пещеры. Колебания занавеса – это современный вариант этого образа». отсюда

То есть истинность более точно передается при помощи постоянно колеблющегося занавеса. Колебания вносят неясность. Чтобы дать более ясную картину, необходимо зафиксировать одно положение занавеса. Но тогда ясность обретается в ущерб точности.

* * *

Мир является «потаенным сокровищем», он спрятан за завесами. Если бы не было завес, мир исчез бы. «Сияние Его лика сожгло бы всё вокруг», говорится в традиции.

Диалектика завесы: завеса и скрывает, и раскрывает мир. (Аналогично: диалектика идола и иконы — идол скрывает реальность, а икона раскрывает окно в реальность. Но иногда икона становится идолом).

Вероятностное описание мира более похоже на описание колеблющейся завесы, чем на видение мира как жестко детерминированного механизма.

См. также тему Современная наука и традиционные знания

* * *

«Он поистине выдающийся историк; он обогатил свой предмет новой неопределенностью».

А.Франс

«He’s a truly great historian; he has enriched his subject with a new uncertainty»

Источник

* * *

Сочетание ясности и точности более характерно для знаний о чувственно воспринимаемом физическом мире (макрообъекты, химические процессы) или для искусственно созданных и потому упрощенных концепций (формальная логика, математика).
<…>
Чем глубже и точнее проникновение в реальность, тем меньше ясности в описаниях.

Mathematical proofs getting harder to verify
http://www.newscientist.com/channel/fundamentals/dn8743.html

Любопытная статья о том, что даже в такой точной науке как математика становится меньше абсолютно точных и точно верифицируемых данных. Причина этого — возрастание сложности и объема доказательств, которые все труднее проверять.

As an example, he points to the Classification of Finite Simple Groups, a claimed proof announced in 1980 that resulted from a collaboration in which members of a group each contributed different pieces. «Twenty-five years later we’re still not sure if it’s correct or not. We sort of think it is, but no one’s ever written down the complete proof,» Devlin says. Part of the difficulty is the computer code used nowadays to construct proofs, says Thomas Hales, at the University of Pittsburgh, Pennsylvania, US, as this makes the proofs less accessible, even to experts.

And Devlin adds that all of this uncertainty about new proofs could be good for the discipline of maths: «It makes it more human.»

* * *

Сходный принцип на примере перевода Библии:

«Американский библеист Б. Мецгер однажды сказал: «Перевод — искусство правильно выбрать, что терять». Либо мы утрачиваем ясность, либо отказываемся от буквального [то есть точного — wayter] следования оригиналу…»

Источник

* * *

«Всякому переводчику во всяком переводе приходится жертвовать частностями, чтобы сохранить целое, второстепенным — чтобы сохранить главное».

М. Л. Гаспаров, Н. С. Автономова
(Гаспаров — выдающийся филолог и переводчик).

Источник

* * *

Не являясь общеупотребительным языковым средством, метафора, согласно Аристотелю, уступает в ясности «низкой речи», однако позволяет выйти за пределы обыденного словоупотребления и перевести высказывание на другой уровень, сделав его значительно более емким. Аристотель называет этот смысловой уровень «загадкой»: «в загадке сущность состоит в том, чтобы говорить о действительном, соединяя невозможное,— сочетанием [общеупотребительных] слов этого сделать нельзя, [сочетанием же] переносных слов можно…

Особые свойства метафоры, позволяющие ей соединять разнородные «реальности», привлекли к ней пристальное внимание лингвистов, философов и науковедов.

…метафора – оптика, организующая взгляд наблюдателя.

Отсюда

Пытаясь соединить «разнородные реальности» — передать знание о неведомом — мы используем метафоры, иносказания, притчи. Отсюда и неясность.

* * *

 

Обсуждение в форуме

Реклама
  1. Комментариев нет.
  1. No trackbacks yet.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s