Ответное послание. Руми и Бродский

Дж. Руми:

Однажды ночью человек взывал:
“Аллах! Аллах!”
Сладость на его губах все возрастала от восхвалений,
пока какой-то циник не сказал:
“Ну, как? Я слышал твои
призывы, а ответ ты получил хотя бы раз?”
Человеку нечего было на это сказать.
Он перестал молиться и погрузился
в беспокойный сон.

Истоки притчи Руми о воре, который оправдывался предопределением

Вот история Руми из Маснави:

Предопределение

Вор был спокоен и не ждал беды,
Когда в чужом саду срывал плоды.
«Ты кто такой?» — садовник закричал
Но вор ему бесстрашно отвечал,
Поскольку в богословье был не слаб:
«Бог — мой кормилец, я — Господень раб!
В Его саду я скромно пировал,
Вкушая то, что Он мне даровал!»
«Ты прав, мой друг, — садовник подтвердил. —
И наказать тебя сам Бог судил!»

Е.Баратынский. “Я не скажу: всё в мире сон!”

Но, как премудрый Соломон,
Я не скажу: всё в мире сон!
Не всё мне в мире изменило:
Бывал обманут сердцем я,
Бывал обманут я рассудком,
Но никогда еще, друзья,
Обманут не был я желудком.
Признаться каждый должен в том,
Любовник, иль поэт, иль воин, —
Лишь беззаботный гастроном
Названья мудрого достоин.

Из поэмы “Пиры”. 1820

Источник

* * *

Продолжая тему телесных, а также духовных радостей, не забудем о Руми:

Руми говорил: «Мы в этом мире выбрали для себя три вещи: одна из них – радение (сема), другая – пиво, и еще одна – баня».

Юрий Аверьянов
к. ист. н., с. н.с. ИВ РАН (г. Москва), доцент Российского государственного гуманитарного университета.
Из цветника персидского суфизма.

Отсюда

(перепост с форума)

Поэтический комментарий Шаха Ниматуллы Вали на газель Руми

В книге “Полное Собрание Поэзии” (“Kulliyаt-е Ashаr”, п/ред. Джавада Нурбахша, Тегеран, 2000) Шаха Ниматуллы Вали (основателя персидского суфийского ордена Ниматуллахия, 1330 – 1431 Р.Х.), есть интересная интерпретация одной из газелей великого Джелалэддина Руми (основателя турецкого суфийского ордена мевляви, 1207 – 1273 Р.Х.).

Шах Ниматулла добавил свой комментарий, используя те же метр и рифму, что были в оригинале Руми.  Он приводит пару строк оригинала, вставляет пару строк своего комментария и так далее.  В результате получилась касыда (# 17, pp. 641-643), оказавшаяся вдвое длиннее оригинальной газели “Баня” (# 1095 по изданию Фaрузанфара) Руми.

Данный эпизод демонстрирует глубокое уважение и любовь Шаха Ниматуллы к Джелалэддину Руми и его поэзии. Оригинал Руми, который использовал Шах Ниматулла слегка отличен от канона в порядке строф.  Он также имеет текстуальные (в основном, незначительные, хотя есть и пара серьёзных расхождений) отличия в большинстве самих стихов от самых ранних из дошедших до нас текстов Руми.  По этой причине тут приводится не канонический текст Руми (по Фaрузанфару), а тот текст, который считал оригиналом Шах Ниматулла.

Руми. “Сердце – твой ученик…”

Сердце – твой ученик,
Ибо любить –  это единственный способ учиться.
У ночи нет иного выбора -
Лишь цепляться за ступни дневного света.
Я вижу Твой Лик, куда бы ни повернулся,
Как будто лучезарное масло Любви
Неустанно ищет светильник,
В котором оно могло бы гореть.

The heart is your student
For love is the only way we learn.
Night has no choice but to grab the feet of daylight.
It’s as if I see Your Face everywhere I turn.
It’s as if Love’s radiant oil never stops searching
For a lamp in which to burn.

Translated by Kabir Helminski

Общий элемент мистической поэтики – от Дж. Руми до В.С.Соловьева

Мысли о ценности земного бытия обусловили структуру философской и интимной лирики Соловьева, тот “символизм”, который станет впоследствии столь важным для творчества молодого А.Блока, А.Белого и других поэтов-”соловьевцев” начала XX века. Подлинный смысл каждого явления (и означающего его слова) раскрывается у Соловьева-лирика в результате объединения по меньшей мере двух рядов значений: земного, эмпирически-реального и “высокого”, мистически-идеального. Так, Солнце – это и солнце, и “Солнце любви”*, “час разлуки” – это и время расставания с возлюбенной, и тот момент развития “Души мира”, когда материя отторгается от духа, и т.д.  Сам образ героини в лирике Соловьева допускает, как правило, эти же две интерпретации – реальную и мистическую. <…>

Руми. Странствие сердца

Любовь – полет к небесам,
Разрывание сотен завес каждым дыханием.
Первое дыхание – уйти от дыхания.
Первый шаг – уйти от шагов.
Это не-видение этого мира,
Но вместо этого – видение
Своего собственного внутреннего ока.

Я сказал: «О сердце, ты благословенно!
Достигаешь круга влюбленных,
Смотришь с другой стороны смотрения,
Бежишь по переулку груди».

«О сердце, как ты оказалось здесь?
О сердце, что за безумное биение я слышу?
О птица, говори любыми знаками, какими можешь,
Я могу расшифровать твой тайный язык».

Сердце сказало: «Я было занято хозяйством,
Приготовливаясь к полету,
Улетая из дома творения,
К сотворению творения».

«Когда я не могло больше лететь,
Меня потащили.
Разве могу я сказать,
Как именно меня влекли?».

Руми

Sufi No 48. Winter 2000/2001

Испытание рабов

Шах приобрел двух новых рабов и решил их испытать. Он считал, что подлинная сущность человека скрывается за его словами, а язык подобен занавесу, прикрывающему мысли. Если ветер неожиданно подует и уберет завесу, то можно увидеть внутреннюю суть, идеи и представления человека. За занавесью может быть куча драгоценностей, а могут быть змеи и скорпионы. Попросту, пока человек не начал говорить, не пустил язык в дело, никто не знает, что происходит у него внутри.

Шах также полагал, что духовное око находится внутри человека. Если внутренность темна и подобна бесу, если внутри змеи и скорпионы, то духовное око слепнет. Даже если посмотреть на луну, ты увидишь две луны вместо одной. На самом деле есть только одна луна (Реальность), а проблема – в твоем зрении (в том, как ты ее воспринимаешь).

Шах обнаружил, что один из рабов красив, а другой уродлив – с большим ртом и гнилыми зубами. Шах отослал красивого раба в омывальню и начал испытывать другого раба. “Пока тебя не было здесь, твой приятель пытался убедить меня, что ты – вор, жестокосердный преступник”, – сказал владыка. После этого он умолк, желая увидеть как отреагирует раб. Уродливый раб отвечал: “Мой друг весьма благочестив, и я не слышал от него ничего, кроме правды. Трудно увидеть собственные огрехи, но окружающие – они смотрят за нами пристально, а потому могут их обнаружить. Так что мой друг прав: многое во мне заслуживает порицания, и мне надо заняться исправлением этих недостатков”.

Уничтожение “ты” и “я”

(Из первой книги Маснави Джалал ад-дина Руми).

Стучался некто в дверь того, кого любил.
“Ты кто, смельчак? скажи!” – любимец так спросил.

Ответ был: “Это я”. – “Ступай! Мне нет досуга.
Мой стол – для одного, готового лишь друга.

Незрелому созреть разлука даст одна;
Иначе лесть и ложь в любви его видна”.

Пошел бедняга прочь и целый год в разлуке,
Скитаясь, предавал себя несносной муке;

Созрел, сгорев душой, пока настал возврат,
И вновь бродил он там, где жил его собрат.

Эволюция внутренняя и внешняя

Руми, “Маснави”:

От старой притчи – притчи мудреца,
О юноша, не отвращай лица.

Горошина, вскипая на огне,
И прыгает и скачет в казане.

То вверх всплывет, то книзу устремится
И вопиет пред тем, как ей свариться:

“Ужель, хозяйка, ты меня купила,
Чтоб мне на свете стало все постыло?”

Огня не убирая от котла,
Ей говорит хозяйка: “Я не зла,

Но ты должна немного повариться,
Чтоб получился суп, а не водица.

В котле с водой кипящей не спеша
Должна твоя очиститься душа.

Когда была ты молодой, зеленой,
Пила ты воду средь цветущих склонов.

Сильнее становясь день ото дня,
Ты зрела не для этого ль огня?”

* * *

Либо человек добровольно подвергается себя “варке” и созревает в течение жизни (“очищает душу”, достигает гармонии с миром) – это внутренняя эволюция, духовный Путь. Либо этот процесс затягивается на долгие века и продолжается на протяжении многих поколений – это эволюция в обычном, биологическом смысле. Оба вида эволюции сосуществуют и действуют в человеке одновременно.

* * *

Обсуждение в форуме