История из “Волшебного монастыря” И.Шаха со стихотворным комментарием

Символические дары 

Посетителей Джан Фишан Хана иногда встречал человек, который приветствовал их, произнося льстивые слова. Затем им подносили халву. И, наконец, прямо перед тем, как их впускали в помещение, где находился Мастер, они получали в дар великолепный золотой слиток. Когда они оказывались перед Учителем, тот говорил: – Обратите внимание на дары, полученные вами. В нашем кругу они означают: “Если вы желаете причинить кому-то вред, одаривайте его лестью, пищей и деньгами”. Вы можете этим даже уничтожить человека, в то время как он будет от всей души благодарен вам за то, что вы это делаете.

И. Шах, Волшебный монастырь

Комментарий 1:

Интересно, после этого дары отбирали?

Комментарий 2:

После речи Джан Фишан Хана посетители узнавали, что лесть была неискренняя, золото фальшивое, а халва искусственная. Так что никакого вреда им причинено не было.

Комментарий 3:

Кому почтительная лесть
Мешает на’ небо залезть,
Кому кусок еды в желудке
Покажется преградой жуткой,
Тому, подозреваю, рано
Внимать урокам Джан Фишана.
Не заставляй их речи слушать,
А просто дай халвы покушать.

(из обсуждения в facebook)

Была ли миссия у Гурджиева. ГИГ и И. Шах как посланники “Школы”

Вот её (Школу) он представлял и одна из его задач (помните слова Гурджиева из ВПЧ – о пользе для себя, для учителя, для задачи учителя?), поставленных перед ним Школой, состояла в подготовке почвы для последующих событий.

Хочется, чтобы это было так, и звучит красиво. Но какие есть основания для подобного мнения? Для каких последующих событий – вроде появления на горизонте Идриса Шаха? И какой Школой – какую именно Школу представлял Георгий Иванович?

Относительно школы, я уже писал вам, что одним из руководителей Гурджиева был Бахауддин Анкабут из Бухары, Мастер орденов Ходжаган и Накшбанди.

Если Вы имеете в виду это Ваше сообщение: http://forum.sufism.ru/index.php?topic=6021.msg50953#msg50953, то это не ответ.

Никаких достоверных сведений о том, что руководителем Гурджиева был упомянутый (или любой другой) наставник ордена Накшбанди у нас пока нет (ко времени рождения  Гурджиева Хваджаган, насколько мне известно, уже не было в качестве живой традиции). На одном из накшбандийских сайтов мне попадалось утверждение, что шейх Нашкбанди встречался с Гурджиевым однажды. Об ученичестве речь не шла. Да и само утверждение о встрече ничем не подтверждалось.

Учение Гурджиева не слишком похоже на традиционный суфизм, в том числе суфизм накшбандийского толка. Это еще одна причина ставить под сомнение Ваш тезис.

О роли Шаха написано очень много. Он был весьма спорной фигурой в истории суфизма. Те, кто считает его “полюсом эпохи”, обычно опираются на издания круга Шаха. Никаких подтверждений со стороны традиционных суфийских авторитетов мне не встречалось.

Теда Хьюза увековечат в Вестминстерском аббатстве

“В Уголке поэтов в Вестминстерском аббатстве появится мемориальная табличка в честь Теда Хьюза (Ted Hughes), бывшего британского поэта-лауреата, умершего в 1998 году. Об этом сообщает The Guardian.

Тем не менее, останки Хьюза в Уголке поэтов перезахоронены не будет. В Вестминстерском аббатстве захоронены Чосер, Теннисон, Диккенс. Кроме того, там находятся памятники Милтону, Китсу, Шелли, Генри Джеймсу, Т. С. Элиоту, Уильяму Блейку, а также мемориальные таблички в честь Дилана Томаса и других.

Кампанию за увековечение памяти Хьюза в Уголке поэтов организовал нобелевский лауреат ирландец Шеймус Хини. В апреле 2009 года он написал письмо с просьбой настоятелю аббатства; впоследствии его поддержали многие видные литераторы и ученые”.

отсюда

Тед Хьюз входил в круг известных писателей и поэтов, поддерживавших Шаха (туда входили также Дорис Лессинг, недавно получившая Нобелевскую премию по литературе, и Роберт Грейвз).

Из книги И.Шаха  “Наблюдения за покровом”:

Например, выдающийся поэт Тед Хьюз говорит (“Лиснер” – Listener, London, October 29th, 1964): “Суфии, имеющие силу в пятьдесят миллионов последователей, должно быть самое большое сообщество разумных людей, когда-либо существовавшее на земле”.

О завершенности суфизма

А вот что по поводу взаимотношений суфиев и ученых пишет один современный суфий:

И суфии, и ученые, в лучших проявлениях, люди опыта. Когда они получают опыт того, что они реально делают, они его принимают. Основное различие состоит в том, что ученые все еще учатся, все еще развивают свое знание, тогда как суфии уже закончили обучение. Ученым, с появлением новых открытий, приходится обновлять свое знание, и они так и поступают. Знание и практика суфиев не обновляются потому, что их утверждения и деятельность фактически сомнениям не подвергаются: они завершены. Итак, вот различие между тремя сферами: культом, наукой и суфизмом – в культе новая информация не допускается, так как она может разрушить его основы; в науке новая информация должна учитываться, ибо наука не завершена; в суфизме нет нужды в новом материале, так как его знание завершено. Недоразумения возникают, когда этим дисциплинам приписывают неверные категории. Полагают, что наука подобно суфизму завершена; что суфизм подобно культу исключает ‘новое’ знание вместо того, чтобы его проверить; что в отношении открытости к новым идеям культ подобен науке, тогда как он лишь приспосабливает, а не принимает, новые материалы.

Суфизм – это образование, в том отношении, что он обладает объемом знаний, которые передают людям, не обладающим этими знаниями. Когда в науке считается, что она – всезнание, наука уподобляется культу. Вырожденная наука – это и есть культ, так же как и вырожденный или подражательный суфизм. Суфийские идеи, то же можно сказать и о науке с образованием, в зависимости от того, как их используют, могут породить культ. Важно помнить следующее: как только культ сформирован, мы имеем дело только с культом, а не с суфизмом или с наукой. Равно, как только ученый, или поклонник культа, подошел к пониманию суфиев, он теряет свои ограничения, и его можно считать суфием, по крайней мере, начинающим.

Когда-то давно я наткнулся на эту мысль И.Шаха, и уже тогда у меня возникло ощущение, что здесь требуется дальнейшее разъяснение.

Дискуссия о притчах, Идрисе Шахе и его “мандате”

Смотри также тему “Были ли миссия у Гурджиева и Идриса Шаха” здесь

* * *

(Дискуссия из старого форума)

Цель суфия, насколько понятие цели здесь вообще применимо, это достижение более высокой стоянки. Чтобы достичь этой цели, может применяться, а в каких то случаях может и не применяться конкретный метод – изучение притч. Как справедливо заметил Нил, не существует стоянки “знания притч”.

Сказанное, конечно, не отменяет важности притч в суфийском традиционном обучении. Но для суфизма также характерно учитывать индивидуальные возможности людей. Существуют люди, для которых притчи не самый эффективный метод трансформации.

Также следует учитывать тот канал, по которому суфизм пришел на Запад и в Россию. Это, конечно же, И.Шах. И для него притчи играли очень большую роль. Возможно, что отчасти это связано с тем, что он был писателем, а притчи представляют собой идеальный материал для книг: легко читаются и не надо самому придумывать – уже есть богатейшая литература. Если бы он стал излагать и акцентировать, скажем, суфийскую философию, его книги были бы гораздо менее популярны. Для тех, кто получил свое знание о суфизме из книг И.Шаха и не имел возможности учесть другие точки зрения, его взгляды и предпочтения подчас абсолютизируются, смещаются акценты, хотя и не по вине самого Шаха.

О книге Р. Лефорта “Учителя Гурджиева”

Когда я много лет назад, среди прочей гурджиевской литературы, прочитал “Учителей Гурджиева”, книга произвела на меня сильное впечатление. Пожалуй, Лефорт был одним из важных стимулов, сформировавших мой интерес к суфизму. Но и тогда, когда я в первый раз прочитал эту книгу, у меня было мало сомнений, что она представляет собой мистификацию. Просто книге, для того, чтобы принести пользу, не обязательно излагать события с документальной точностью.

Почему мистификация? Есть несколько оснований для этого предположения.

1) Хронология. Автор предпринял путешествие на Восток, видимо, в начале 1960-х гг. Г.И. умер в 1949 г. в глубокой старости. На Востоке в качестве ученика он мог, видимо, оказаться не позднее начала 20 в.  А тут перед нами целая плеяда его учителей (которые обычно старше учеников), живых и бодрых. Этим людям должно быть ок. 100 лет или больше. Какие бы легенды ни ходили о суфиях, но это кажется маловероятным.

2) Стиль. Похоже либо на Идриса Шаха (наиболее вероятно), либо на Омар Али Шаха, его старшего брата.

О чем эта притча?

Некий лис повадился воровать крестьянских кур в одной местности. Крестьяне обратились к весьма ува­жаемому в народе суфию и попросили его помочь в поимке вора. Суфий, в определенном месте оставил амулет, и вскоре там нашли лиса, беспомощно оцепеневшего перед амулетом. Увидев такое, окрестные жители пришли в вос­торг. Пока толпа все прибывала, суфий забрал силу у амулета, и что-то повязал вокруг лисьей шеи. Затем вместо того, чтобы дать людям прикончить лиса, су­фий отпустил его. Поднялся шум, все говорили: “Что же вы надела­ли? Лис опять придет воровать”. “Не придет, – ответил суфий, – я повязал ему на шею Символ Пути, а так как суфий не воруют, то и лис не будет красть, а сосредоточит свое внимание на диких тварях”. “Но вы же легко могли прикончить его”, – гово­рили люди. “Ах, – вздохнул суфий, – я обязан был лишь не­много его наказать, чтобы он изменил не только свои поступки, но и мысли”. “Что же это за наказание, повесить на него отли­чительный знак суфия?” “Неужели вы не поняли? Теперь, когда бы и кому бы он ни попался на глаза, его будут гнать из всех мест человеческого обитания со словами: “Провали­вай, о, безмозглый враг ученых, враг наимудрейших из людей”.

Эта история – из книги И. Шаха “Наблюдения за покровом” (The Dermis Probe). Во-первых, в классической литературе не попадалась (хотя я могу и не знать, конечно). Во-вторых, написано несколько неуклюже – Шах сам говорил, что у него сложности с сочинением притч (в ответ на вопрос, почему он цитирует классику, а не пишет сам).

История, видимо, носит биографический характер: у Шаха был трения с научным сообществом, и его тоже “гнали из всех мест человеческого обитания”, т.ск. Особенно после истории с манускриптом Омара Хайама.

 

 

Morris dance

Morris dance – народный танец в костюмах героев легенды о Робин Гуде.
Идрис Шах в книге “Суфии” пишет, что этот танец имеет суфийские корни.

Видео

Статья на английском, в которой утверждается, что танец имеет отношение не только “к марокканской культуре вообще, но, более конкретно, к суфийскому ритуалу”:

As you will discover, the Morris dancing men and women owe a lot, not only Moroccan culture, but more specifically, to Sufi ritual.

Дискуссия о притчах, Идрисе Шахе и его “мандате”

Цель суфия, насколько  понятие цели здесь вообще применимо, это достижение более высокой  стоянки. Чтобы достичь этой цели, может применяться, а в каких  то случаях может и не применяться  конкретный метод – изучение притч. Как  справедливо заметил Нил, не существует стоянки “знания притч”.

Сказанное, конечно, не отменяет важности притч в суфийском традиционном обучении. Но для суфизма также характерно учитывать индивидуальные возможности людей. Существуют люди, для которых притчи не самый эффективный метод трансформации.

Также следует учитывать тот канал, по которому суфизм пришел на Запад и в Россию. Это, конечно же, И.Шах. И для него притчи играли очень большую роль. Возможно, что отчасти это связано с тем, что он был писателем, а притчи представляют собой идеальный материал для книг: легко читаются и не надо самому придумывать – уже есть богатейшая литература. Если бы он стал излагать и акцентировать, скажем, суфийскую философию, его книги были бы гораздо менее популярны. Для тех, кто получил свое знание о суфизме из книг И.Шаха и не имел возможности учесть другие точки зрения, его взгляды и предпочтения подчас абсолютизируются, смещаются акценты, хотя и не по вине самого Шаха.